Этот день победы

Так случилось, что наша дача стояла в Ленинградской области, на территориях, ранее забитых немцами всяческими бомбами. Недалеко от места где проходила военная операция «Искра» (о ней кстати позже). С самого начала построения садоводства, у нас постоянно разъезжали машины, разминировавшие эти бомбы и снаряды.

Я их хорошо помню. И снаряды и машины. Вобще я не понимаю, как у нас так обошлось без трагедий при таком огромном количестве неразорвавшихся снарядов. Их было много.
НЕТ!! Их было ОЧЕНЬ много. На каждом участке были пули, пульки и другие такие привлекательные для детей гадости. Мы их конечно же собирали. У меня лично была специально для этого выделеная сумочка. Как сейчас помню, она была почему-то железная. Мы их не взрывали с братом, а бережно собирали в сумку, которая хранилась довольно долго в гараже.

Помню, на месте будующего водоема нашли огроменный снаряд. Он был весь ржавый и мы все туда бегали смотреть его. А еще помню, решили увеличить длинну станции и начали все вокруг перекапывать и нашли труп солдата.

И меня тогда поразило вот что. Солдата смерть застала не просто ВДРУГ. Тогда всех смерть настигала вдруг и по пути куда-то. Тут солдата засыпало стоя. И вот так прямо стоя, с поднятой рукой и открытым ртом его и засыпало землей. Скорее всего он умер не от причиненых ран, а просто задохнулся. Где-то рядом упал снаряд и его засыпало вот как он стоял. Знаю, что повторяюсь, но меня это поразило тогда, когда я была совсем мелкая и сейчас я вспоминаю это с ужасом. Он бежал, возможно кричал, зачем-то поднял одну  руку. Его форма осталась почти не тронутой временем. От него самого остался только скелет. Помню приехала бригада каких-то специалистов. Долго не убирали этого солдата.  Вроде бы даже документы нашли и опознали человека. Вот блин привет через много лет родне после войны. Если конечно таковая осталась в послеблокадном Ленинграде.

А теперь об Искре. Недалеко от нашего садоводства есть город Кировск. В нем происходили самые ожесточенные бои. Сегодня там стоит небольшой музей. Музей-Диорама. Он как раз и посвящен этой самой операции.

Вот туда мы добрались почему-то только в конце 90х годов. А ведь там, в Кировске, тоже на каждом сантиметре — история.

Мой дед тоже воевал. Тот самый Дед Морис. Морис Яковлевич Гусинов. Я не знаю в каких войсках он воевал. Знаю только, что он немного командирствовал.

Был самым молодым над своими подчиненными. Ему было всего каких-то 22 года когда его ранило. Ранило так, что не понятно как он остался в живых. Наверно чудо. Пуля прострелила ему руку в плече на сквозь и застряла в милиметре от сердца. Ее вытаскивали уже в гостпитале. От туда он уже не вернулся на войну. Она кончилась.

Так я помню. Я часто прикладывала его руку к груди так что бы раны совпадали.
Дед для меня был не просто героем. Это был для меня самым главным человеком в моей жизни.
Это как раз в госпитале. Молодой и красивый. Еще не дед. Еще даже не отец.

А Это сразу после войны с моей бабулей. С его молодой женой.

Всю свою жизнь он прожил в Ленинграде.
Его мать и бабушка умерли в блокаду с разницей в год. Бабушка была совсем старенькой, однако если бы не блокада, то прожила бы еще довольно долго. Он ушел из дома защищать его, а вернулся и нашел руины. Кто знает как тяжко ему тогда было. Но он был очень сильным человеком. Очень.

Спасибо ему большое за это. Очень надеюсь, что мой Монечка станет таким же Человеком с БОЛЬШОЙ БУКВЫ как и мой дед Морис.

ПРИВЕТ. Я ИЛЬКА.

Здесь я пытаюсь навести порядок в своих мыслях. Добро пожаловать ко мне в голову. Я люблю крепкое словцо, а потому особо нежных особ предупреждаю: поберегите нервы.

Размер шрифта
Scroll to top
Skip to content